ВАЖНОСТЬ УРОКОВ ПЕРВЫХ МЕСЯЦЕВ ЖИЗНИ: ЧЕМУ МОГУТ НАУЧИТЬ МЛАДЕНЧЕСКИЕ КОЛИКИ ЭНТЕРАЛЬНУЮ И ЦЕНТРАЛЬНУЮ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ РЕБЕНКА?

Скачать

Контактная информация:

Украинцев Сергей Евгеньевич – асс. каф. педиатрии Медицинского института Российского Университета Дружбы Народов, Медицинский директор ООО «Нестле Россия»

Адрес: Россия, 117198, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6
Тел.: (917) 502-31-95
e-mail: doctorsergey@mail.ru

Статья поступила: 12.10.21г, принята к печати: 24.01.22г.

 

В статье рассматриваются некоторые механизмы, лежащие в основе долгосрочных негативных последствий младенческих колик (МК) для здоровья ребенка. Особое внимание уделено влиянию нарушений состава кишечной микробиоты, лежащих в основе формирования МК, на функционирование энтеральной и центральной нервной системы. Приводятся данные о возможности эффективной профилактики МК, способной увеличить шансы ребенка на здоровое будущее.

Ключевые слова: дети, энтеральная нервная система, центральная нервная система, обучение, младенческие колики, кишечная микробиота.

(Для цитирования: С.Е. Украинцев, Д.Ю. Овсянников. Важность уроков первых месяцев жизни: чему могут научить младенческие колики энтеральную и центральную нервную систему ребенка? Педиатрия им. Г.Н. Сперанского. 2022; 101 (1): 134–139.

Слово «обучение» чаще всего ассоциируется с высшей нервной деятельностью, поскольку способность к обучению прочно связана в нашем представлении с участием в этом процессе головного мозга. На самом деле в природе существуют примеры обучения даже среди представителей растительного мира; более того, эта тема становится предметом серьезных научных исследований и публикаций – таких, например, как книга «Память и обучение у растений», изданная недавно признанным и авторитетным научным издательством Springer [1]. В животном мире тоже немало примеров осознанного поведения существ, не обладающих не только головным мозгом, но и имеющих достаточно примитивное в сравнении с человеком строение нервной системы. Давно известна способность рабочих представителей общественных медоносных пчел, нашедших перспективный с точки зрения сбора нектара участок цветущих растений, «рассказывать» о том, как к нему добраться, включая направление и расстояние, остальным пчелам в улье с помощью сложно организованного танца, что предполагает необходимость «запоминания» пчелой маршрута, по которому она вернулась в улей [2]. Еще одним впечатляющим примером могут служить медузы – существа, почти полностью состоящие из воды. Воды в них настолько много, что многие виды медуз в воде выглядят совершенно прозрачными, включая медузу «морская оса» (вероятно, самое ядовитое животное на планете) размером всего 2–2,5 см, способную лишить жизни взрослого человека. Несмотря на то что содержание воды в организме этой медузы составляет 96–98%, в ее прозрачном теле имеются нервные образования: несколько сложных органов зрения, в которых есть и линза (аналог хрусталика человека), и слой светочувствительных клеток (аналог сетчатки). С помощью этих глаз «морская оса» не только видит потенциальную жертву – мелкую рыбу, но и активно преследует ее, что требует целенаправленных (осознанных?) изменений направления ее движения. Все эти сложные процессы координируются всего лишь циркулярной сетью нервных волокон, образующих подобие нервных ганглиев по краю колокола медузы [3–5]. До сих пор не установлено, где и каким образом в организме медузы происходят анализ и процессинг зрительных стимулов, которые затем трансформируются в способность принимать решение о направлении и скорости передвижения, но очевидно, что ее перемещение происходит целенаправленно, возможно, основываясь на полученном ранее опыте.

Нервная система человека устроена и организована гораздо сложнее, и это справедливо не только в отношении головного и спинного мозга, но и в отношении энтеральной нервной системы (ЭНС), которую иногда называют вторым мозгом. ЭНС, самый крупный и сложно организованный отдел периферической нервной системы в организме человека, представлена двумя основными сплетениями: подслизистым и межмышечным, называемыми также сплетениями Мейснера и Ауэрбаха, по именам ученых, впервые их описавших. Эти два сплетения сопровождают желудочно-кишечный тракт (ЖКТ) человека почти на всем его протяжении и регулируют практически все аспекты его функционирования: от перистальтики до синтеза гормонов, выделения ферментов и формирования иммунологического статуса ЖКТ [6]. Клеточный состав ЭНС представлен более чем 200 типами нейронов, окруженных клетками глии, называемых энтероглиальными. Несмотря на то что ЭНС и головной мозг организованы очень по-разному (компактная структура головного мозга и широкая сеть нервных сплетений ЭНС), между ними есть много важных сходств. Практически все нейромедиаторы, описанные в головном мозге, присутствуют и в ЭНС [7], а энтероглиальные клетки в ЭНС морфологически наиболее близки к глиальным клеткам мозга в сравнении с глиальными клетками других участков нервной системы в организме человека.

Функционирование ЭНС во многом зависит от состава кишечной микробиоты (КМБ), более того, без КМБ нормальное функционирование ЭНС выглядит невозможным: на моделях стерильных животных было продемонстрировано, что в условиях стерильного кишечника ЭНС отличается анатомической и функциональной незрелостью [8]. Нарушения состава КМБ в младенчестве могут приводить к различным неблагоприятным последствиям для ребенка. Одним из таких последствий большинство современных исследователей считают младенческие колики (МК). Нарушения состава КМБ у детей с МК последовательно регистрировали в различных исследованиях [9–11], при этом зачастую возникал вопрос о первичности нарушений микробного состава кишечника в отношении развития симптомов МК. Опубликованные в 2020 г. результаты исследования подтвердили первичность нарушений состава КМБ по отношению к развитию МК [12]. Авторы исследования установили, что уже в меконии новорожденных, впоследствии развивших клиническую картину МК, наблюдалось значительное снижение относительного содержания лактобацилл (ЛБ) в сравнении с новорожденными, у которых колики в последующие месяцы жизни не регистрировались.

Изменения состава КМБ могут оказывать прямое влияние на нейрональную активность ЭНС, и в этом процессе могут играть роль разные факторы: изменение спектра и концентрации нейротрансмиттеров, короткоцепочечных жирных кислот (КЖК), провоспалительных цитокинов, продуцируемых разными микробами. Способность нейронов «обучаться», то есть изменять синаптическую плотность и активность под влиянием внешних стимулов, описана в научной литературе и подтверждена в исследованиях на модели лабораторных животных. Так, изменения концентрации триптофана могут приводить к активации ранее «молчащих» синапсов моторных нейронов, а также к образованию новых синаптических связей [13]. Воспаление, сопровождающее нарушения состава КМБ, – это стимул, способствующий увеличению активности в ЭНС моторных нейронов, регулирующих моторную активность ЖКТ [14]. Формирующиеся изменения синаптической активности могут закрепляться и сохраняться даже после купирования воспаления. Вероятно, чем более выражено воспаление и чем дольше оно сохраняется, тем более выраженными и стойкими будут изменения синаптической активности. Такую реакцию нейронов на внешние стимулы можно отнести именно к обучению – феномену, когда изменения, вызванные действием внешних факторов, сохраняются и после прекращения действия этих факторов [15].

Способность нейронов к обучению впервые была сформулирована еще в 1948 г. [16]. Согласно этой концепции, когда аксон нейрона А достаточно близок, чтобы передать возбуждение на нейрон Б, и осуществляет это возбуждение повторно или постоянно, формируются изменения метаболизма и роста в обоих нейронах так, что эффективность нейрона А в передаче возбуждения нейрону Б возрастает. Таким образом, достаточные по силе и длительности стимулы не только изменяют активность нейронов, но и могут способствовать сохранению этих изменений.

МК сопровождаются повышением уровня воспаления в кишке, эти данные подтверждены в исследованиях российских и европейских исследователей [17]. Изменение активности моторных нейронов у младенцев с коликами касается не только толстой кишки. Так, в исследовании ученых из Новой Зеландии было установлено, что дети с МК отличаются значимыми изменениями параметров моторной активности желудка, которая измерялась с помощью оптимизированной методики электрогастрографии, при этом изменения регистрировались и в межприступном периоде, когда симптомы МК отсутствовали [18]. Таким образом, воспаление, сопровождающее симптомы МК, может оказывать негативное «обучающее» влияние на работу моторных нейронов ЭНС, увеличивая их активность. Эти изменения могут быть механизмом формирования болевых ощущений как минимум у части детей с коликами за счет спазма гладкой мускулатуры кишки, а с другой – становиться основой для возможного формирования функциональных расстройств пищеварения (ФРП) в более старшем возрасте. В научной литературе накоплено множество данных, свидетельствующих о том, что младенцы с коликами находятся в группе повышенного риска формирования в более старшем возрасте таких вариантов ФРП, как функциональные абдоминальные боли, синдром раздраженного кишечника, функциональная диарея. В работе итальянских ученых было установлено, что к возрасту 10 лет у детей, страдавших в младенчестве от кишечных колик, рецидивирующие абдоминальные боли регистрировались в 8 раз чаще по сравнению с детьми, у которых колик в анамнезе не было [19]. Исследователи из Финляндии продемонстрировали, что среди детей, имевших симптомы МК в первые месяцы жизни, к возрасту 13 лет ФРП регистрировались в 28% случаев, в то время как среди детей этой же возрастной группы, но без колик в анамнезе ФРП были выявлены лишь у 6% [20]. Учитывая эти данные, понятно, что эффективная профилактика МК по сути является и профилактикой формирования ФРП в более старшем возрасте. Достижение этой цели возможно путем обеспечения в первые месяцы жизни ребенка адекватных стимулов для развивающейся ЭНС, которые исключали бы варианты ее неправильного «обучения» и программирования.

Обсуждение влияния КМБ на работу ЭНС невозможно без установления ее роли и в функционировании центральной нервной системы (ЦНС). Способность микробов, населяющих ЖКТ, оказывать влияние на функционирование головного мозга предполагалась еще в начале прошлого века – в 1910 г. были опубликованы результаты исследования, подтверждавшие положительный эффект от лечения «меланхолии» с помощью кисломолочных бацилл [21]. Одним из основных путей, посредством которых КМБ коммуницирует с мозгом и ЦНС, является блуждающий нерв – самый длинный из всех черепномозговых нервов. Волокна блуждающего нерва не контактируют напрямую с КМБ, однако в них открыто большое количество рецепторов, способных реагировать на триптофан, бактериальные антигены (толл-подобные рецепторы 4-го типа), свободные жирные кислоты [22]. Поскольку многие из этих веществ являются продуктами жизнедеятельности КМБ, ее состав будет оказывать влияние на спектр и характер сигналов, воспринимаемых волокнами блуждающего нерва и передаваемых далее в восходящем направлении, в головной мозг. Сложно разграничить роль микробиоты и блуждающего нерва в передаче сигналов в мозг, поскольку, с одной стороны, ваготомия приводит к прекращению позитивного влияния отдельных представителей КМБ на функционирование головного мозга [23], но с другой – неблагоприятные изменения состава КМБ у мышей уже после перенесенной ваготомии приводили к формированию тревожного типа поведения [24]. Таким образом, очевидно, что существуют механизмы коммуникации между КМБ и мозгом помимо блуждающего нерва, вероятно, через системный кровоток, в который неизбежно проникают продукты метаболизма бактерий, населяющих ЖКТ, включая такие важные регуляторы работы ЦНС, как гамма-аминомасляная кислота, серотонин, допамин, норадреналин [25]. Кроме того, на культуре нейробластов крыс было продемонстрировано, что короткоцепочечные жирные кислоты, продуцируемые кишечными бактериями, способны оказывать влияние на процессы синтеза нейротрансмиттеров непосредственно в ЦНС [26].

ЭНС, будучи одним из звеньев в коммуникационной системе «кишечник – мозг», характеризуется несколькими уровнями контроля. Первый уровень представлен в сплетениях самой ЭНС, второй – в превертебральных ганглиях, третий расположен в проводящих путях самого спинного мозга, а четвертый находится в головном мозге, где волокна блуждающего нерва приходят в ядро солитарного тракта, которое, в свою очередь, связано с таламусом и лимбической системой [27]. И таламус, и другие образования лимбической системы ответственны, в том числе, и за формирование эмоций (как позитивных, так и негативных), способности к концентрации внимания, циклов сна-бодрствования, эмпатии, особенностей поведения. Эти анатомические особенности коммуникации в оси «КМБ – головной мозг» могут стать объяснением тому, почему у детей с МК в более старшем возрасте увеличен риск развития нарушений со стороны эмоциональной сферы, сна, школьной успеваемости. В 2020 г. был опубликован обзор литературы, целью которого была попытка систематизировать негативные долгосрочные последствия МК у детей. В ходе анализа авторы систематизировали описанные в различных исследованиях эффекты в две возрастные группы: до 5 лет и старше 6 лет. В возрастной группе до 5 лет МК в анамнезе ассоциировались с увеличением частоты формирования агрессивного типа поведения, сложностей с социализацией, нарушениями сна. В группе детей старше 6 лет, страдавших от МК в первые месяцы жизни, чаще регистрировались проблемы со стороны эмоциональной сферы, гиперактивность (с или без сопутствующего дефицита внимания), склонность к агрессивным вариантам поведения, сложности с социализацией, снижение успеваемости [28]. Такие, на первый взгляд, неожиданные последствия МК становятся логичными, учитывая упомянутые выше связи между ЖКТ и областями мозга, ответственными за формирование эмоций и особенностей поведения. Таким образом, МК, в основе которых лежат нарушения состава КМБ, могут формировать целый спектр сигналов, которые на уровне ЦНС оказывают «обучающее» воздействие, которое может стать основой для формирования негативных последствий для ребенка в будущем.

Учитывая важнейшую роль КМБ в развитии и функционировании как энтеральной, так и центральной нервной системы, а также упомянутые выше доказательства роли нарушений состава КМБ в генезе МК, исследования последних лет в поисках эффективного средства для профилактики и купирования МК фокусировались именно в области возможности модуляции состава КМБ, в частности эффективных пробиотиков. Исследованию эффективности разных методов коррекции МК был посвящен один из крупнейших научных обзоров, опубликованный в 2017 г. По итогам анализа результатов 32 рандомизированных контролируемых исследований, проведенных с 1960 по 2015 гг., было установлено, что применение Lactobacillus Rеuteri DSM 17938 является самым эффективным средством коррекции МК и значительно превосходит все остальные способы, использовавшиеся для облегчения этого состояния у младенцев [29]. Эффективность L. Reuteri DSM 17938 в коррекции МК была подтверждена в систематических обзорах и метаанализах, проведенных в 2015, 2017, 2018, 2020, 2021 гг. [30–33]. Доказана и профилактическая эффективность L. Reuteri DSM 17938 в отношении наиболее распространенных вариантов ФРП у детей первых месяцев жизни – МК, функциональных срыгиваний и запоров [34]. Показано, что L. Reuteri обладает многочисленными положительными эффектами в отношении здоровья человека, среди которых улучшение состава КМБ, ингибирование патогенных бактерий, положительное влияние на течение инфекционных поражений ЖКТ, уменьшение симптомов антибиотик-ассоциированной диареи, улучшение симптоматики синдрома раздраженного кишечника (СРК), улучшение успешности эрадикационной терапии Helicobacter pylori, предупреждение и коррекция МК, а также функциональных срыгиваний и запоров. Особо стоит отметить способность L. Reuteri способствовать нормализации порога болевой чувствительности и активности моторных нейронов ЖКТ. Преимущества L. Reuteri в отношении здоровья человека прекрасно суммированы в одном из наиболее полных обзоров [35].

Благодаря наличию разных форм выпуска, в том числе в каплях, L. Reuteri DSM 17938 можно использовать для профилактики МК у детей, находящихся на естественном вскармливании, что позволяет сохранить для ребенка наиболее оптимальный вид вскармливания молоком своей матери. Для детей, находящихся на смешанном или искусственном вскармливании, L. Rеuteri DSM 17938 включена в состав смеси Nestogen® (Nestle, Россия). В ходе клинического исследования подтверждена эффективность данной смеси в снижении риска развития ФРП у детей, нормализации состава КМБ, уменьшении уровня воспаления в кишке [36]. В настоящее время состав смеси Nestogen улучшен – в дополнение к L. Reuteri DSM 17938 в него включен комплекс компонентов, важных для развития нервной системы: молочный жир, лютеин, нуклеотиды и докозагексаеновая жирная кислота (DHA). Таким образом, применение детской молочной смеси Nestogen с L. Reuteri у детей на смешанном или искусственном вскармливании – это эффективная профилактика ФРП, которая вносит существенный вклад в снижение рисков неоптимального «обучения» нервной системы ребенка.

Заключение

Первые месяцы и годы жизни ребенка – это период максимальных возможностей в формировании основ здоровья на всю оставшуюся жизнь. Ни на одном другом этапе жизни человека нет периода с такой пластичностью процессов программирования здоровья, на которые можно влиять, снижая риски возникновения проблем со здоровьем в более старшем возрасте. МК являются примером состояния, которое может оставлять долгосрочные отрицательные последствия в отношении здоровья ребенка, негативно влияя на становление и программирование функционирования ЭНС и ЦНС. Понимание механизмов взаимодействия и взаимного влияния КМБ, ЭНС и ЦНС в совокупности с эффективной профилактикой МК может внести существенный вклад в программирование здорового будущего для ребенка, начиная с первых месяцев жизни.

 

Вклад авторов: все авторы в равной степени внесли свой вклад в рукопись, рассмотрели ее окончательный вариант и дали согласие на публикацию.

Финансирование: статья опубликована при финансовой поддержке ООО «Нестле Россия». Россия».

Конфликт интересов: Украинцев С.Е. – сотрудник ООО «Нестле Россия».

Примечание издателя: «Педиатрия» остается нейтральным в отношении юрисдикционных претензий на опубликованные материалы и институциональных принадлежностей.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Baluska F, Gagliano M, Witzany G. Memory and Learning in Plants. 1st ed. SPRINGER NATURE, 2018; 8: 222.

2. Карл Фриш. Из жизни пчел. М.: Мир, 1966: 122–170.

3. Petie R, Garm A, Nilsson DE. Velarium control and visual steering in box jellyfish. Journal of Comparative Physiology A: Neuroethology, Sensory, Neural, and Behavioral Physiology. 2013; 199 (4): 315–324. doi: 10.1007/s00359-013-0795-9.

4. Martin V. Photoreceptors of cubozoan jellyfish. Hydrobiologia. 2004; 530/531: 135–144. doi: 10.1007/s10750- 004-2674-4.

5. Hartwick RF. Observations on the anatomy, behaviour, reproduction and life cycle of the cubozoan Carybdea sivickisi. Hydrobiologia. 1991; 216/217: 171–179.

6. Hyland NP, Cryan JF. Microbe-host interactions: Influence of the gut microbiota on the enteric nervous system. Developmental Biology. 2016; 417 (2): 182–187. doi: 10.1016/j. ydbio.2016.06.027.

7. Furness JB, Sanger GJ. Gastrointestinal neuropharmacology: identification of therapeutic targets. Curr. Opin. Pharmacol. 2002; 2 (6): 609–611. doi: 10.1016/S1471- 4892(02)00231-X.

8. Collins J, Borojevic R, Verdu EF, Huizinga JD, Ratcliffe EM. Intestinal microbiota influence the early postnatal development of the enteric nervous system. Neurogastroenterol. Motil. 2014; 26: 98–107. doi: 10.1111/nmo.12236.

9. Savino F, Bailo E, Oggero R, Tullio V, Roana J, Carlone N, et al. Bacterial counts of intestinal Lactobacillus species in infants with colic. Pediatr. Allergy Immunol. 2005: 16: 72–75. doi: 10.1111/j.1399-3038.2005.00207.x.

10. de Weerth С, Fuentes D, Puylaert P, de Vos WM. Intestinal Microbiota of Infants With Colic: Developmentand Specific Signatures. PEDIATRICS. 2013 Feb; 131 (2): e550–8. doi: 10.1542/peds.2012-1449.

11. Tintore M, Colome G, Santas J, Espadaler J. Gut Microbiota Dysbiosis and Role of Probiotics in Infant Colic. Arch. Clin. Microbiol. 2017; 8 (4): 56. doi: 10.4172/1989- 8436.100056.

12. Korpela K, Renko M, Paalanne N, Vänni P, Salo J, Tejesvi M, et al. Microbiome of the first stool after birth and infantile colic. Pediatr. Res. 2020; 88: 776–783. doi: 10.1038/ s41390-020-0804-y.

13. Bailey CH, Kandel ER, Harris KM. Structural Список литературы FINAL_1_2022.indd 138 INAL_1_2022.indd 138 02.02.2022 16:06:08 2.02.2022 16:06:08 139ОБЗОРЫ ЛИТЕРАТУРЫ Components of Synaptic Plasticity and Memory Consolidation. Cold. Spring. Harb. Perspect. Biol. 2015 Jul; 7 (7): a021758. doi: 10.1101/cshperspect.a021758.

14. Schemann M, Frieling T, Enck P. To learn, to remember, to forget – how smart is the gut? Acta Physiologica (Oxf). 2020 Jan; 228 (1): e13296. doi: 10.1111/apha.13296.

15. Alberts B. Molecular biology of the cell. 5th ed. NY: Garland Science, 2008: 608.

16. Hebb DO. The Organization of Behavior: A Neuropsychological Theory. New York: Wiley and Sons, 1949: 335. https://doi.org/10.1002/sce.37303405110.

17. Rhoads JM, Fatheree NJ, Norori J. Altered fecal microflora and increased fecal calprotectin in infant colic. J. Pediatr. 2009; 155 (6): 823–828. doi: 10.1016/j. jpeds.2009.05.012.

18. Reynolds GW, Lentle RG, Janssen PWM, Hulls CM. Continuous wavelet analysis of postprandial EGGs suggests sustained gastric slow waves may be slow to develop in infants with colic. Neurogastroenterol. Motil. 2017; 29: e12948. doi: 10.1111/nmo.12948.

19. Savino F, Castagno E, Bretto E, Brondello C, Palumeri E, Oggero R. A prospective 10-year study on children who had severe infantile colic. Acta Paediatrica. 2007; 94 (s449): 129– 132. doi: 10.1111/j.1651-2227.2005.tb02169.x.

20. Partty A, Kalliomaki M, Salminen S. Infant Distress and Development of Functional Gastrointestinal Disorders in Childhood: Is There a Connection? JAMA Pediatr. 2013; 167 (10): 977–978. doi: 10.1001/jamapediatrics.2013.99.

21. Phillips JGP. The Treatment of Melancholia by the Lactic Acid Bacillus. Br. J. Psychiatr. 1910; 56: 422–431. doi: 10.1192/bjp.56.234.422.

22. Bonaz B, Bazin T, Pellissier S. The Vagus Nerve at the Interface of the Microbiota-Gut-Brain Axis. Front. Neurosci. 2018; 12: 49. doi: 10.3389/fnins.2018.00049.

23. Bravo JA, Forsythe P, Chew MV, Escaravage E, Savignac HM. Ingestion of Lactobacillus strain regulates emotional behavior and central GABA receptor expression in a mouse via the vagus nerve. Proc. Natl. Acad. Sci. U.S.A. 2011; 108: 16050–16055. https://doi.org/10.1073/pnas.1102999108.

24. Bercik P, Verdu EF, Foster JA, Macri J, Potter M, Huang X, et al. Chronic gastrointestinal inflammation induces anxiety-like behavior and alters central nervous system biochemistry in mice. Gastroenterology. 2010; 139: 2102– 2112.e1. doi: 10.1053/j.gastro.2010.06.063.

25. Roshchina V. New Trends and Perspectives in the Evolution of Neurotransmitters in Microbial, Plant, and Animal Cells. Adv. Exp. Med. Biol. 2016; 874: 25–77. doi: 10.1007/978-3-319-20215-0_2.

26. MacFabe ВА, Cain NE, Boon F, Ossenkopp KP, Cain DP. Effects of the enteric bacterial metabolic product propionic acid on object-directed behavior, social behavior, cognition, and neuroinflammation in adolescent rats: Relevance to autism spectrum disorder. Behav. Brain Res. 2011; 217: 47–54. doi: 10.1016/j.bbr.2010.10.005.

27. Wenfei Han, Luis A. Tellez, Matthew H. Perkins, Isaac O. Perez, Taoran Qu, Jozelia Ferreira, et al. A Neural Circuit for Gut-Induced Reward. Cell. 2018; 175 (3): 665–678. doi: 10.1016/j.cell.2018.10.018.

28. Vercruyssen T, Toelen J, Van Aerschot K, Van Wambeke I. Long term outcomes of infant colic: a systematic review. Belgian Journal of Paediatrics. 2020; 22 (1): 41–47.

29. Gutiérrez-Castrellón P, Indrio F, Bolio-Galvis A, Jiménez-Gutiérrez S, Jimenez-Escobar I, López-Velázquez G. Efficacy of Lactobacillus reuteri DSM 17938 for infantile colic Systematic review with network meta-analysis. Medicine. 2017; 96 (51): e9375. doi: 10.1097/MD.0000000000009375.

30. Xu M, Wang J, Wang N, Sun F, Wang L, Liu X-H. The Efficacy and Safety of the Probiotic Bacterium Lactobacillus reuteri DSM 17938 for Infantile Colic: A Meta-Analysis of Randomized Controlled Trials. PLoS ONE. 2015; 10 (10): e0141445. doi: 10.1371/journal.pone.0141445.

31. Sung V, D’Amico F, Cabana MD, Chau K, Koren G, Savino F, et al. Lactobacillus reuteri to Treat Infant Colic: A Meta-analysis. Pediatrics. 2018 Jan; 141 (1): e20171811. doi: 10.1542/peds.2017-1811.

32. Skonieczna-Żydecka K, Janda K, Kaczmarczyk M, Marlicz W, Łoniewski I, Łoniewska B. The effect of probiotics on symptoms, gut microbiota and inflammatory markers in infantile colic: a systematic review, meta-analysis and metaregression of randomized controlled trials. Journal of Сlinical Мedicine. 2020; 9 (4): 999. doi: 10.3390/jcm9040999.

33. Simonson J, Haglund K, Weber E, Fial A, Hanson L. Probiotics for the Management of Infantile Colic: A Systematic Review. MCN: The American Journal of Maternal Child Nursing. 2021; 46 (2): 88–96. doi: 10.1097/NMC.0000000000000691.

34. Indrio F, Di Mauro A, Riezzo G, Civardi E, Intini C, Corvaglia L, et al. Prophylactic Use of a Probiotic in the Prevention of Colic, Regurgitation, and Functional Constipation: A Randomized Clinical Trial. JAMA Pediatr. 2014; 168 (3): 228–233. doi: 10.1001/jamapediatrics.2013.4367.

35. Mu Q, Tavella VJ, Luo XM. Role of Lactobacillus reuteri in Human Health and Diseases. Front. Microbiol. 2018; 9: 757. https://doi.org/10.3389/fmicb.2018.00757.

36. Корниенко Е.А., Козырева Л.С., Нетребенко О.К. Микробный метаболизм и кишечное воспаление у детей первого полугодия жизни в зависимости от вида вскармливания. Педиатрия им. Г.Н. Сперанского. 2016; 95 (6): 19–26.

Вам понравился этот
материал?
Спасибо за то, что помогаете нам стать лучше!
Вам понравился этот материал?
Почему этот материал не понравился?